Трубка виски, кони и Рождество

У меня есть мечта. Нет, не так. Мечта с большой буквы и непременно жирным шрифтом. Я хочу жить в деревне. Еще несколько лет назад подобное утверждение показалось бы мне абсолютнейшей крамолой и вызвало бы только ироничную ухмылку, но… Сегодня я действительно хочу жить в деревне

Мои устои городского жителя пошатнулись, упали и разбились вдребезги всего за три морозных и снежных январских дня 2011 года.  Шестое, седьмое и восьмое число. Хороший друг, коллега и конник Остап, владелец небольшой загородной конюшни, уезжал на Рождество в Польшу. 

— Жень, не в обиду, помоги. На работников надежды никакой, большой праздник все-таки. Выпьют, загуляют, лошадей покормить и отработать забудут. А мне кровь из носу ехать надо. Вернусь — сочтемся.

Я проворчал что-то невразумительное о скорости Интернета в сельской местности и отсутствии телевизора. А также о собаке, которую не на кого оставить.

— Не проблема, бери с собой. У меня места много, заодно и на свободе побегает.

Решено. Остап заезжает за мной накануне в середине дня, и мы выступаем. На заснеженных улицах города  вавилонское столпотворение, барабанные перепонки готовы лопнуть от звуков клаксонов и надрывно рычащих двигателей. Уже метров за сто до стоянки возле ближайшего супермаркета выстроилась очередь машин на аварийках. О том, чтоб попасть в продуктовые ряды и думать нечего.

— Не переживай, я все приготовил. Запас продуктов на неделю в холодильнике, твой любимый Jameson на полке в кухне, а еще вот, сюрприз. Ты же куришь трубку, если не ошибаюсь?

Мне на колени падает небольшой сверток, замотанный темной упаковочной лентой.

— «Клан», не ароматизированный, как ты любишь. Из прошлой поездки привез, все случая вручить дожидался.

Бережно беру в руки сверток и подношу к лицу. Даже сквозь полиэтилен упаковки чувствуется медовый запах дорогого табака.

— Спасибо, дружище, спасибо. Знал, чем уважить.

— А то.

На «ранчо» Остапа мы приехали в начале пятого вечера. Уже начинало смеркаться, и засыпанный снегом небольшой деревянный двухэтажный домик, совмещенный с конюшней на шесть лошадей, выглядел сказочным обиталищем волшебных существ из народного фольклора. Бескрайние заснеженные поля и чернеющий вдалеке лес. Густой и прозрачный, пропитанный хвойным ароматом, воздух. Быстро разгрузившись и проведя необходимый инструктаж по нормам кормления и пожарной безопасности, Остап отбыл в направлении ближайшей украинско-польской границы, оставив нас с Реббекой в этом волшебном царстве снега и покоя.

— Ну, что, подруга, пойдем лошадок кормить, — сказал я, привычно потрепав за ухом громадного, цвета перца и соли, шапендоса.

— Пойдем, — согласно кивнула Беки.

В конюшне, вежливо поздоровавшись с обитателями, мы приступили к кормлению. Беки заняла стратегически важную высоту, улегшись на еще хранящих запах летнего луга тюках сена, а я разносил воду, замешивал кашу и насыпал овес, строя в уме план на завтрашний день.

Ранний, в пять утра, подъем, дался мне на удивление легко. Кофе, душ, немного новостей, прочитанных на экране захваченного с собой планшета. Кормление, уборка, работа на корде и под седлом. Галоп по заснеженным полям в сопровождении огромной, похожей на медведя, собаки.

Домой мы вернулись под вечер, когда на еще светлом, по-зимнему прозрачном небе появились первые звезды. Накормив ужином зверье и приняв душ, я растопил камин и уютно устроился в плетенном, покрытом козьими шкурами, кресле. На деревянном столике деревянная же тарелка с холодным мясом и сыром, широкий, толстого стекла, стакан и еще запечатанная бутылка ирландского Jameson-а. Решительное движение, легкий хруст — и в стакан льется тягучий, темно-коричневый напиток. Небольшой глоток и «бутерброд» из мяса и сыра. Удовлетворенный вздох.

Устало откинувшись в кресле, я извлекаю из кармана домашней флисовой куртки подаренный Остапом сверток. Поддеваю ножом упаковочную пленку и достаю одноразовый кисет «Клан» со ста граммами отборного, не оскверненного ароматизирующими добавками, крепкого трубочного табака. Подношу к лицу и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Пьянящий медовый запах крупных, чуть влажноватых волокон сводит меня с ума. Из другого кармана извлекаю трубку. Старый, еще из прошлого века, «Брюер». Привычно сжимаю пальцами резную вересковую чашу, придирчиво изучаю темный нагар на внутренней поверхности табачной камеры. Проверяю фильтр. Свежий. Надо же, в спешке сборов я не забыл его поменять.

Достаю из кисета щепоть табака, осторожными движениями скатываю волокнистую массу в упругий, цвета гречишного меда, шарик. Осторожно укладываю в «зарядную» камеру и утаптываю подушечкой большого пальца. Взяв мундштук в губы, проверяю тягу. Порядок. Замираю в предвкушении первой за весь день затяжки. Делаю крохотный глоток виски.

Шипение разгорающейся спички. Выжидаю несколько секунд, пока прогорит серная головка. Подношу огонек к ровной поверхности табака. Несколько коротких «тяг», трубка горит мощно и ровно. Первая затяжка кружит голову, словно полный стакан хмельного божоле. Вот он, рай на Земле!

Вторую трубку я выкурил под полный стакан виски, чередуя неспешные затяжки с небольшими глотками древнего напитка. Волна легкого опьянения приятно расслабила натруженные за день мышцы и очистила мысли, оставив в душе только покой и умиротворение. Я закрутил пробку, опасаясь лишним глотком нарушить это чудесное состояние. Выбив трубку, я прочистил мундштук и заменил фильтр, предварительно смочив его оставшимся в стакане напитком.

Камин практически прогорел, и комната погрузилась в полумрак, лишь изредка нарушаемый всполохом от пробежавшего случайного огонька. Настенные ходики с гирями в виде больших медных шишек, показывают четверть первого, недвусмысленно намекая, что пора спать. Еще одна трубочка — и в кроватку. Курить в комнате не хочется, и я, засунув ноги в лохматые овчинные шлепанцы, выхожу на веранду.  Замираю в восторге. На улице снегопад. Крупные, пушистые снежинки в полном безветрии падают на землю, отсекая меня, дом и конюшню от всего остального мира призрачной белой завесой. Мы одни во Вселенной, на этом маленьком пятачке заснеженной земли. За спиной скрипнули доски пола, и раздался отчетливый стук когтей. Беки проснулась и вышла вслед за мной. Чихнула, стряхивая приземлившуюся на нос ледяную звездочку и со вздохом села рядом, превратившись в большую охапку мягкого серого меха.

Я неспешно докуривал последнюю на сегодня трубку, а снег мягко укутывал мои плечи. В моей жизни и было, и еще будет множество чудесных моментов, но Рождество 2011 года, проведенное на «ранчо Остапа» я запомнил на всю жизнь. И потеряв покой, коплю деньги на свой, хотя бы небольшой участок с домиком и конюшней.

И если Вы так же прониклись моим рассказом, могу дать небольшой совет. Информация о продающейся земле находится в земельном кадастре, Jameson лучше покупать в проверенных магазинах, а купить курительную трубку можно здесь.

И пусть Вам повезет!